dulja_markova

На первом курсе университета, зимой, у меня незаметно появилась довольно нелепая привычка, просуществовавшая чуть больше полугода.
Практически ежевечерне, около восьми тридцати (иногда, девяти), я выходила из дома, спускалась в метро и ехала почти в другой конец города (вернее, его центральной части),  чтобы... покурить. У выхода из метро стояла палатка с хот-догами и дешевым растворимым кофе. Каждый вечер я ехала к этой палатке, чтобы стоять позади нее, лицом к металлической сетке, за которой - железнодорожные пути и остановка электричек, и смотреть в темноте на проходящие мимо поезда, пить кофе из пластикового стаканчика и курить. Всегда две сигареты и один стакан кофе. Иногда я считала вагоны товарных составов, просто так. Допив кофе, я спускалась в метро и возвращалась домой. Дома меня ожидала бессонница и ночные бдения за чтением или письмом.
Порой я раздумывала над смыслом этих ритуальных, повторяющихся изо дня в день действий.  При всей нелепости у той привычки все-таки был смысл. Она была чем-то навроде маячка, служащего для ориентации во времени собственного существования и определения (в смысле обнаружения) себя в нем.
Слово "маячок" досталось мне из наркоманского словаря моих приятелей-психонавтов, в память о совместном DXM-овом путешествии. Один из приятелей, выполнявший тогда роль проводника, периодически ставил эти самые маячки, во-первых, для того чтобы  остальные не заблудились в потоке  быстро сменяющих друг друга галлюцинаций и состояний, во-вторых, чтобы  по завершении диссоциативного опыта суметь хотя бы что-то о нем вспомнить. Неожиданно он громко произносил: "Так, маячок!" и связывал ситуацию или момент  с каким-то определенным предметом или сообщением.
Нечто подобное я теперь могу сказать о своей привычке зимы 2001 года. Она была маячком,  нулевой точкой в системе координат, относительно которой структурировалось и отмерялось время. На этом маячке собиралось мое расхристанное "я": не находя себя в повседневности, я находила себя в существовании этой случайно сложившейся привычки. Нулевая точка, в которой подтверждалась печальная истина одиночества.

Прямо как в стихотворении Введенского "Больной который стал волной": "пять лет продолжается вечер".

Итак, мы приступаем. Оставим в покое решимость, вдохновение и порывы. Это первое. Будем странными, робкими и неумелыми.

Прежде чем начать, я долго раздумывал. И долго молчал.

Прежде, чем перестать раздумывать, я долго раздумывал.

Молчание стало казаться обязывающим. Должно же быть основание!
Молчал, удаляясь.

Но я удалялся не туда, откуда хотел бы приблизиться.

И я молчал, раздумывая. Я размышлял о некоторых обязательствах перед чужими стенами, глазами и пальцами. Чем дольше длишь молчание, тем серьезнее  относишься к слову, звуку или букве, которыми прервешь его.

Я с каждым днем все серьезнее. Боюсь, что не хватит дней.

Дней не хватало. Тут-то я действительно испугался и закричал. А-О-У-Ы-Е!  Вибрация. А-О-У-Ы-Е! Вибрация  раскачала мое и без того неустойчивое равновесие. Пришлось окаменеть от удивления, чтобы окончательно не подскользнуться и не упасть.

Осторожнее! не упадите в кровь! Красное на фоне белого - это было бы слишком красиво.

Я увидел прекрасно небрежную Мадлон и удивился от восхищения. Слишком красиво. И  перестал раздумывать.
Мадлон листала Неизбранное в мягком переплете зеленых запятых.
- Мадлон, Вы  ищете сюжет в стихах и  поэзию в прозе. Непоследовательность к лицу Вашим стараниям - она делает их девичьими!

Так завершилось мое молчание и ... осталась лень.

Вот из каких элементов состоит мой писательский процесс: 1. Преодолеваю лень. 2. Продолжаю преодолевать лень. 3. То же. 4. Она преодолевает меня...
_____________________________________________________________________

Курсивом - цитаты из книги "Неизданные произведения Владимира Казакова" (М.: Гилея, 2003)
Среди прочего необнаруженного в поисковиках рунета на запрос "Казаков Владимир Васильевич" нашелся вот такой вот странный сайт: http://www.13.ru/house.html

Каждый из нас доказывает другому, что может быть один. И не один из нас не может объснить, зачем он это делает. Одиночеству к лицу зима, такая, как эта, со смерзшимися хлопьями пыли и бесконечным ожиданием снега. Одиночеству и зиме к лицу огни большого города, такого, как этот, где в витринах отражаются тайные желания и детские страхи потерявшегося человека. Пустота внутри перетекает в пустоту снаружи. Человек путает себя с городом и называет себя его именем. Человек смотрит на свое отражение в витрине и видит рыбину с выпуклым взглядом и широко открытым ртом. Город испытывает жалость и отворачивается. А человек остается идти.
______________________
, где один к одному одинок

Спустя полгода я возвращаюсь в ЖЖ.

не выйти в город невозможно - что-то подгоняет, хватает за шиворот, гонит на улицу.
но как же тяжело заставить себя сделать решающий шаг и переступить порог квартиры!
фланер весь нацелен на этот шаг. он весь, всецело - этот решающий выход, движение, бесконечно проворачивающееся вокруг своей оси, несущееся по кругу. фланер бесконечно откладывает момент выхода. вот он уже в сотый раз меняет свой туалет, подбирая костюм, подходящий к шарфу или перчаткам. все до мельчайшей детали. а спинной мозг отзывается непрекращающимся "только не, только не"...



так и получается, что Москву я обычно вижу смеркающуюся

- Послушайте, Рюрик, зачем, в самом деле, вы просиживаете здесь ночи? Ведь вам вредно...
- Вредно.
- И томительно...
- Томительно.
- Так зачем же сидите?
Он поднял глаза. В их водянистой голубизне мелькнуло что-то тяжелое, "сумасшедшинка" какая-то...
- Зачем сижу... Видите ли... В обыденной жизни я изнемогаю от сознания собственной нереальности. А здесь, в этой обстановке, призрачной, нелепой, я не чувствую этого... Я призрак, и кругом призраки... И мне хорошо.
_________________________
о Рюрике Ивневе в Петербургских зимах Г. Иванова ("здесь" - это Бродячая собака)

весна возвращает невыразимую печаль тишины лилово-бархатных рассветов. я замираю резким профилем на стынущем стекле и мечтаю о китах. и среди них, проплывающим над крышами еще сонного города, мне видится белый кит. и одноногий Ахав, летящий на своем Пекоде вслед этой жгущей глаза белизне...

Рене Магритт "Любовники"


( Посмотреть в полный размер, 32,58 КБ, 470x327 )

Каждому из нас своя память и свои камни. Тебе – насекомые в янтаре и пасьянс из созвездий. Мне – вереница камней, мертвым грузом, печатью первородного греха волочащихся за спиною. Если закрыть глаза, мы увидим одно и то же – сизые волны ледяных вод Балтийского океана, и облака.
( О, облака Балтики летом! )

нам было тогда лет по восемнадцать или девятнадцать. мы вырывали друг у друга из рук сумрачную книжицу Кейва в не менее сумрачном переплете и взахлеб, давясь, читали. пожалуй, большая часть из нас испытывала к этой книге отвращение. описываемое в ней казалось мерзким, скользким, дурно пахнущим и, тем не менее, невыносимо притягательным. речь шла не о пыльном прахе, а об объемной, гниющей, разлагающейся плоти. плоть эта становилась влажно мягкой, разбухала, чтобы затем от одного только прикосновения превратиться в густую, вязкую грязь.
мы бросались во взрослую - как нам тогда казалось - жизнь и пытались познать ее с конца: мы много пили и еще больше рыдали на плече друг у друга; мы терзали собственные тела и души, оставляя ножевые отметины на руках и с внутренней стороны сердца. от этого нас часто тошнило. холодные парадные со сладковатым запахом испражнений, кровь и блевотина, окутанные сигаретным сумраком. и все это казалось нам по-своему романтичным. мы же превращались в глазах друг друга в эдаких героев-трагиков, отчаянно воюющих с собственной жизнью.
это было давно. мы почти забыли друг друга. и теперь, если что-то напоминает нам об этих временах, когда мы случайно встречаемся взглядами в городской толпе, каждый из нас старается стереть из памяти эти воспоминания, как нечто постыдное и мерзкое.
мне, думаю, удалось принять это юношеское стремление разбиться. по крайней мере, оно не вызывает у меня отвращения или изжоги, хотя и романтического ореола вокруг него я больше не вижу. может быть, поэтому я единственная из нас, чей "роман" с Ником Кейвом продолжается.
от его книги "И узре ослица Ангела Божия" у меня осталось только смутное впечатление: черное воронье крыло и монолог изувера. только теперь вместо колышущегося желеобразного болотистого фона я представляю себе, скорее, вот это:



а монолог изувера не вызвает больше отвращения или возмущения. он ведь все время о любви, балладами...

интересно:
почему, когда я вижу в жж рекламный баннер, сообщающий, что 23 декабря в 20:30 в театре Практика пройдет "ЕДИНСТВЕННАЯ встреча с Владимиром Сорокиным", мне он нравится* еще чуточку меньше?
это реакция на слово "единственная", заглавными буквами написанное? или что-то другое.

_____________
* мне, кстати, Сорокин вообще не нравится, хотя талантлив, сочен, смачен, но не нравится. он у меня ассоциируется с "позой", а я бы у него, наверное, ассоциировалась с "нормой"

в Беларуси с 17 декабря отменили льготы (и пенсионерам, и ветеранам труда, и инвалидам, и много еще кому). по этому поводу budimir написал очень хороший и емкий текст . кстати, по-моему, budimir на сегодня являет редкий пример удивительной вменяемости как в смысле осознанной позиции относительно происходящего в стране, так и в смысле способности эту позицию адекватно выражать.

мне вся эта история со льготами кажется мерзкой, особенно на фоне взлета цен, которые, кажется, на достигнутом останавливаться не собираются. а реакция многих - еще гаже, чем само событие (одни только комментарии к тексту чего стоят, не все, конечно, но некоторые).
у моей бабушки пенсия - чуть больше 160 тысяч беларуских рублей (167, кажется, - т.е. меньше 80 долларов). просто после распада Союза, когда Азербайджан, где служил дедушка, превратился в другое государство, были утеряны документы о 12 годах стажа. вот и получайте ваш "прожиточный минимум". по особым праздникам пенсию повышают, этак на 1,5-2 тысячи (меньше 1 доллара). ну, не подачка ли? унизительно. конечно, зачем при таком-то доходе льготы? помереть уже давно пора было:(
или моя прабабушка, ветеран труда. слепая, теряющая слух, недавно микроинсульт случился. так, как за ее голосом на выборах на дом приходить - пожалуйста! еще и мешок конфет притащат. а как льготы, так нет уж, позвольте, зачем вам?! мне перед ней стыдно. она в это государство и его правителя до последнего вздоха верить будет, а оно ее ногой, да под зад.
или мама моя, которая многодетной никогда не считалась и считаться не будет. потому что трое детей - это, конечно, многодетная семья, но если старшему ребенку есть 18, то он уже и не ребенок вовсе. зачем тебе образование высшее? что за роскошь? ну-ка вали работать! вот ведь "угораздило" младшего брата родиться через месяц после моего 18-летия.

нет из признаков не только чистота останется - еще наша беларуская толерантность, от которой тошнит. нам что ни скорми, мы все схаваем:(
по этому поводу вспомнилось (не связанное никак со льготами) недавнее происшествие.
мы встретились с Кс. сидели поздно вечером в сквере возле ж/д вокзала, пили вино, разговаривали (месяц целый не виделись ведь). вдруг к нам парень подошел, плачущий и то ли не очень трезвый, то ли горем каким убитый, не знаю. остановился напротив нас, стал рассказывать про оловяный вкус на губах. он, мол, каждый раз, как в Минске бывает, приходит в этот сквер и целуется со статуей девушки, в нем обитающей. через одно-два предложения просил у нас прощения, но, как это водится у беларусов (да, наверное, вообще у людей), вовсе не за то, за что, действительно, стоило извиняться. просил сигарету, потом нашего общества. мы с Кс. его вежливо, но упрямо отваживали. он ушел. завис возле следующей скамейки, где сидела компания девушек и ребят, видимо, сильно выпимших. вдруг один из парней усадил тяжелой рукой нашего недавнего знакомца на скамейку, а затем неожиданно двинул ему ногой прямо в челюсть. знакомец, видимо, себя защищать не собирался: только держался за челюсть и плакал. я подошла к компании, взяла его за руку и молча отвела к нашей скамейке. дальше были какие-то бескровные, но мерзейшие, разборки: подлетели два пьяных парня, стали угрожать, мол, один из мвд, второй морды всем поразбивает, если мы с Кс. этого странного плачущего юношу из сквера не уберем. я махала руками, разоралась, к своему стыду, весьма по-бабски. в результате пьяная компания оставила нас в покое.
было отвратительно. меня трясло от какой-то бессильной злобы. но не менее отвратительны были непрекращающиеся извинения странного побитого юноши. он вспоминал Га-Ноцри, что-то говорил про добрых людей: мол, что и те добрые, и мы с Кс. добрые, и ради таких, как мы, он только и готов на свете жить. во всем его мягком, чуть ли не тестообразном облике, во всей этой сентиментальной лабуде, которую он нес, в его говоре, в его уверенности, что мы почти уже близко знакомы (по принципу: ты спас мне жизнь, я теперь буду рядом с тобой, делай со мной, что хочешь), чувствовалось что-то исконно беларуское, топкое, с гнилостным душком. грустно. и на следующее утро, мне хотелось думать, что такого не бывает, что события прошлого вечера мне приснились...

нет, не верю я в доброту человеческой природы. и Га-Ноцри мне никогда не нравился. и я вам не добрый человек! мне Пилат в ММ ближе был, живее и больнее...

ну вот, начала об одном писать, а вон куда завернула. за сим, пожалуй, и точка

Иван Щеглов, вдохновившийся живописью Кирико ("О новом урбанизме. Свод правил"):

"Из города больше не вырваться. Вы больше никогда не увидите загородный дом. Его просто не существует.
Его надо построить.
Архитектурный комплекс (дом) станет модифицируемым. Его аспекты будут полностью или частично меняться в соответствии с пожеланиями тех, кто в нем живет.
Каждый будет жить в своем собственном, так сказать, «храме». В нем будут комнаты, располагающие к отдыху, ко сну, дома, в которых невозможно будет не любить. Другие будут представлять собой неодолимо притягательное место для тех, кто жаждет странствий. Подобный проект можно было бы сравнить с японскими или китайскими садами с иллюзорной перспективой (взгляд видит то, чего нет), с той лишь разницей, что сады созданы не для того, чтобы в них постоянно жили; или же с нелепыми лабиринтами в «Jardin des Plantes», на входе в которые написано (высшее проявление абсурда, Ариадна отдыхает): «Играть в лабиринте запрещено!»".


( Посмотреть в полный размер, 87.48 КБ, 446x333 )

Giorgio De Chirico

о сегодняшней ночи: сперва у меня не было сознания, но было тело. после тело добавилось к сознанию, но отчаянно не поспевало за ним. в конце концов, тело по пути потерялось, оставив сознание парить в одиночестве, столь плодотворном для бессонной мысли.

на меня не действует заварной кофе. за долгое время употребления даже выработалась такая "примета": если часа в три-четыре ночи я завариваю себе крепкий кофе, а затем выпиваю его без остатка, закуривая сигаретой, это значит, что минут через 15 я уже усну. все, чего можно (в моем случае) добиться большими кофейными дозами - учащенное сердцебиение, дрожащие руки и абсолютно засыпающее сознание, безжалостно покидающее тело и вскоре предоставляющее его сну. пить растворимый кофе я не могу - скручивает желудок.
раньше не спать помогал зеленый чай. именно так два года назад я писала диплом: не спала по двое суток, почти ничего не ела, много курила и тазиками заливала в себя зеленый чай. именно тогда я первый раз отказалась от мяса, чтобы не чувствовать в организме органическую тяжесть, мешающую думать и писать. чтобы настроить себя на работу, мне требовалось прежде ввести себя в состояние суровой абстиненции, которое как бы освобождало сознание от тела. особенно странно в таком состоянии было выводить себя на краткие прогулки по ночному Питеру: было тяжело идти и мне все казалось, что мои ноги каких-то там два-три сантиметра не достают до земли - этакий воздушный шарик, полый внутри, невесомый, готовый - едва упустишь - тут же ринуться в небо... неудобство зеленого чая заключалось в том, что одним им невозможно было побороть желание спать - нужны были еще трава и чувство голода, даже не смотря на которые несколько раз в течение ночи приходилось бороться с собой, чуть ли не насильно раздирая слипающиеся веки и отталкивая наваливающееся на меня всей своей тяжестью мягкое сонное тело.
потом я открыла для себя мате. оказывается, если заваривать его по науке, как полагается (когда от горечи аж передергивает), то без предварительной подготовки (без специального вхождения в состояние абстиненции) можно довольно эффективно работать, пребывая в ясном сознании и без малейшего желания поспать. преимущество состоит в том, что мате не вызывает неприятных физических побочных явлений (как то: учащенное сердцебиение, дрожь в членах, боли в желудке и расстройство желудочно-кишечного тракта) и вообще как-то отстраняет от сознания тело. освободившееся же сознание пребывает в удивительной ясности и являет чудеса мысли... единственное, что поначалу, когда ощущение тела еще присутствует, сознание разгоняется настолько, что тело за ним не поспевает. это доставляет некоторые неудобства и настораживает, но после и это проходит:)

Marcel Steger:

"В картинках Кирико незаполненное пространство создает ощущение заполненного времени".
Иван Щеглов

( любовь, ностальгия и меланхолия )